Новости

Слово и дело в борьбе с фальсификатом

18.04.2016
8709023571_76bb2cc71c_o

Тема не сходит с газетных страниц и экранов ТВ. Люди недовольны качеством продуктов. Контролирующие органы ссылаются на прорехи в законодательной базе. Производители сетуют на нехватку натурального молока. Животноводы — на малую рентабельность производства и весьма отдаленную перспективу роста молочного стада в стране…

Ситуация становится похожей на сказку про белого бычка, у которой нет начала и, конечно, нет конца. «Агробезопасность» собирает мнения, ищет свет в конце туннеля.

ВЛАСТЬ ДОЛЖНА УСЛЫШАТЬ ОБЩЕСТВО

Татьяна Москалькова, депутат Госдумы, профессор, доктор юридических и философских наук, генерал-майор МВД:

Сегодня нет ни одного государственного органа, который бы не говорил о важности темы: страна недополучает миллиарды, а люди страдают от фальсификата, покупая ненатуральный продукт.

К сожалению, статья в Уголовном кодексе об обмане потребителей была отменена, а в Административном, который предусматривает ответственность, нет достаточных рычагов для того, чтобы устанавливать подлинность продаваемой продукции. Ибо дорогостоящая система экспертизы в рамках административного производства не может быть использована так эффективно, как в уголовном. Те минимальные штрафы, которые сегодня предусмотрены, никого не пугают. Две статьи уголовного кодекса по товарному знаку сегодня практически мертвы, уголовные дела по ним, дошедшие до суда, исчисляются единицами.

Необходимо выработать коллективное решение об изменении законодательства и правоприменительной практики. И, конечно, прежде всего надо знать, правдивы ли те цифры, которые нам предоставляют. По оценкам экспертов, доля фальсификата на молочном рынке составляет 25,3%, у сыров еще больше — в Московской области выявлено порядка 50% фальсификата, в Калужской — 66%. Но соответствуют ли эти данные действительности — кто сможет дать ответ, если в разных аудиториях звучат разные данные?

Насущным представляется вопрос об активном включении в проблему федеральной антимонопольной службы. Не секрет, что к повышению цен привело сегодня то, что сетевики забрали все в свои руки. Нет теперь маленьких магазинчиков, не говоря уже о ларьках, создававших хоть какую-то конкурентную среду.

Малоэффективно убеждать в чем-то друг друга. Мы хотим, чтобы нас слышали государственные органы. И чтобы они принимали те меры, которых требует от них гражданское общество.

ПЛЯШУЩИЕ ЦИФРЫ

Павел Шапкин, председатель Национального союза защиты прав потребителей:

Есть разные оценки доли фальсификата на молочном рынке. По сырам звучала даже цифра 70%. В основном речь здесь идет о замещении молочного жира растительным — пальмовым маслом прежде всего, причем с высоким перекисным числом, то есть не предназначенным для пищевых целей. Даже в Европе есть ограничения по использованию различных фракций пальмового масла. У нас же, к сожалению, в техническом регламенте на молоко и молочную продукцию, который вступил в силу 1 января, до сих пор перекисное число, по-моему, 10,5, хотя в Европе предполагается не больше двух, ВОЗ рекомендует и того меньше.

«АБ»: Специалисты утверждают, что для растительных масел оно в Европе не регламентируется. В Codex Alimentarius (основной документ ВОЗ по продуктам питания) установлено такое же, как у нас, — не выше 10, а для оливкового — до 20. В документах Таможенного союза перекисное число — 4,0.

Необходимо полностью исключить использование трансжиров, также являющихся опасными для организма. Насыщенные жирные кислоты встраиваются в клеточные мембраны, пропускная способность этих мембран нарушается, и замедляется вывод вредных веществ из наших клеток. Печень в ответ вырабатывает холестерин. В итоге в России высок уровень сердечно-сосудистых заболеваний, которые нередко кончаются смертельным исходом. А виновато в этом часто неправильное питание — в частности, употребление продуктов, изготовленных с бесконтрольным использованием трансжиров.

При обращении в различные лаборатории с просьбой, например, проверить продукт на наличие пальмового масла, можно нередко услышать: «Мы не аккредитованы, у нас нет методик, оборудование сломалось, специалист заболел, образцы принимаем только по понедельникам…» На взгляд заявителей, проблема связана с тем, что многие из этих лабораторий выдают заключения на соответствие техническим условиям и требованиям тех же самых продуктов. Лаборатория и производитель не хотят друг друга подставлять.

Если доля фальсификата на рынке не снижается — может, организации, которые осуществляют контроль, работают недостаточно хорошо? Зачастую письма и обращения граждан остаются нерассмотренными. Не слышно ни об одном возбужденном административном или уголовном деле.

Печально видеть, как прекрасную фермерскую продукцию, которую люди с любовью производили, разливают в ПЭТ (полиэтилентетрафталат — полимер для изготовления контейнеров), пластиковые бутылки, из которых выделяется пластификатор. Потребительские качества продукции сразу меняются не в лучшую сторону. Использование дешевой технологичной упаковки, конечно, удобно, не надо строить дорогостоящие линии розлива. Но качество продукта явно страдает. К тому же ПЭТ — не идеально герметичная тара. Через стенки сосудов происходит миграция ионов углекислоты, ионов кислорода, и все это отражается на свойствах продукта.

Люди, покупающие пищевую продукцию, лишены одного из своих базовых прав — права на информацию. Мелкий шрифт на упаковке, часто совершенно не пригодный к прочтению, так никуда и не делся. Между тем на дворе ХХI век, и есть совершенно иные способы доведения этой информации до покупателя. По всей стране внедряется система ЕГАИС, существуют мобильные приложения, которые позволили бы получать максимум сведений о продукте…

ФАНТОМЫ МОГУТ СПАТЬ СПОКОЙНО

Наталья Андрияшина, начальник правового управления Федеральной службы по надзору в сфере защиты прав потребителей и благополучия человека:

В 2014‒2015 гг. проводились как плановые, так и внеплановые проверки. Во время внеплановых фактов выявления фальсифицированных продуктов было 12% от общего количества, во время плановых — 4,3%. Надо помнить, что закон, предусматривающий алгоритм проведения проверок, связывает действия ведомства с безусловным информированием хозяйствующих субъектов о начале мероприятия. В прошлом году были внесены изменения и поправки, которые позволяют проводить проверки без уведомлений. Однако это оказалось не вполне эффективным, потому что фактически допустить к проверке сотрудников невозможно, если отсутствует законный представитель соответствующего хозяйствующего субъекта.

Круг, как говорится, замкнулся. «Фантомные» предприятия могут спать спокойно.

В прошлом году начала работать часть закона, предусматривающая ответственность именно за производство и реализацию фальсифицированной пищевой продукции. Всего по фактам этих нарушений были наложены щтрафы на сумму 36,9 млн рублей. В том числе в отношении производителей молочной продукции эта цифра составила 11,4 млн рублей.

По поводу обращения граждан: вопросы взаимодействия с общественными организациями на сегодняшний день урегулированы законами, полномочия их там оговорены. Если поступает сигнал о фактах реализации фальсификата, который может создать некую угрозу для жизни и здоровья потребителя, — только тогда возможно провести внеплановую проверку. Для того чтобы принять те факты, те исследования, которые порой нам направляют, важно понимать, где отбиралась продукция, каким образом. К отбору проб тоже есть свои требования. И все должны их соблюдать.

«АБ»: Что же может явиться основанием для признания продукта угрожающим жизни и здоровью и, следовательно, поводом для проверки? Госчиновники и потребители могут только горько шутить: случай, когда производитель кладет в продукт мышьяк или цианистый калий. Закон о качестве и безопасности пищевых продуктов все три стороны считают декларативным и практически неработающим.

МЫ ВСЕ ОТВЕЧАЕМ ЗА ТО, ЧТО ЕДЯТ НАШИ ДЕТИ

Василий Бойко-Великий, президент ОАО «Рузское молоко»:

С точки зрения производителей проблема еще острей. Дело даже не в том, что пальмовое масло и всякие другие вещи используются для фальсификации, а в том, что ее количество продолжает расти. Причем резко, особенно за последние полтора года. Почему так происходит? Ответ прост: производство натурального молока для большинства предприятий у нас сегодня в стране либо убыточно, либо на грани… Причем с введением санкций против России, со скачком курса валют финансовое положение производителей молока и молочных заводов ухудшается. Для примера могу сказать, что последние где-то два месяца сообщения о продаже какого-либо молочного предприятия — в Ульяновской Воронежской, Тамбовской, Смоленской областях — к нам приходят каждую неделю.

Поэтому те заводы, которые еще полгода назад производили натуральную продукцию, сегодня стоят перед выбором: идти «в убытки» или использовать пальмовое масло и всякие другие вещи типа сухого молока. Можно честно писать на упаковке, что они это используют. Так многие и делают, надо сказать. От этого качество продукции не улучшается, но потребитель, по крайней мере, знает, что он покупает.

Есть и другие примеры: написано «молоко» или «сыр», а на самом деле это ни то и ни другое. В Москве «молочного напитка» в магазинах практически нет, а ведь большинство заводов здесь использует для производства сухое молоко, и по техрегламенту должны писать «молочный напиток».

Ввоз сухого молока и пальмового масла вырос за последний год примерно на 30‒40%. К сожалению, это касается не только России, но и Белоруссии. Вынужден констатировать что, по некоторым данным, Белоруссия ввозит в Россию продуктов больше, чем может сама произвести. И служит неким транзитером того же сухого молока и пальмового масла — в виде продукции, содержащей все эти вещи.

Но ведь все мы ответственны за то, что едят наши дети, наши близкие. Речь идет о здоровье нации! И сами же производители этой продукции, и их семьи от этого страдают. Однако те, что стараются держаться, оказываются в условиях неравной конкуренции. У нас на правлении «Союзмолока» один из фермеров, не буду его называть, рассказал: пришел в некую торговую сеть со своей продукцией — а она специализируется именно на качественных фермерских продуктах. Предложил свои цены. Ему ответили, что все здорово, по качеству он проходит, но вот цену надо бы снизить. Он отвечает: «Не могу. У меня маленькое производство и нет ресурсов на покрытие убытков, которые обязательно возникнут». На что ему говорят: «Ну, вы сами знаете, как это делается — снизьте себестоимость». Вот такой нынче ответ торговых сетей. В большинстве случаев без всяких проверок можно понять, какая продукция фальсифицирована, какая нет. Если вы приходите в магазин и видите, что там масло или сыр стоят ниже среднего, как правило, это и есть фальсификат. Ясно, что натуральные продукты гораздо дороже.

К сожалению, в нашей экономической ситуации люди, приходя в магазин, ищут самое дешевое молоко. И хотят именно его, а не молочный напиток. Если бы была написана правда, у них был бы сознательный выбор. Купили бы один пакет вместо двух, зато настоящее. На заседании правления «Союзмолока», где я лично присутствовал, прозвучало даже предложение: как на пачках сигарет написано «Курение вредно для вашего здоровья», так на продуктах, которые производятся с использованием сухого молока и пальмового масла, треть этикетки отводить под предупреждение, что здесь содержатся такие компоненты.

Пока ничего подобного нет, потому что это вопрос внесения поправок в техрегламент и самое главное — его точное соблюдение.

Полностью поддерживаем отказ от ПЭТ-упаковки, которая, конечно же, априори не может быть здоровой. Но что по факту сейчас происходит с картонной? Наш молочный завод приобретает упаковку, которая «растет» вместе с курсом евро, хотя та производится на территории России. Почему? Краска и картон — импортные. То же самое касается оборудования, которое у большинства на 70% иностранное. И если сейчас, в кризис, его уже не закупают, то вынуждены брать запчасти, делать техобслуживание.

Вопрос стоит очень остро, и если в ближайшее время — не в течение года, а в течение считанных месяцев — не предпринять какие-то решительные меры, у нас будет сокращаться производство натурального молока и расти количество фальсифицированных продуктов. Однако пока мы слышим, что власти вынуждены мириться с фальсификатом, чтобы обеспечить дешевые молочные продукты населению.

Еще один важный резерв. При том, что у нас кризис, торговые сети расширяются, открывают новые магазины, увеличивают долю на рынке. Мы видим это даже по Рузскому району Подмосковья. За два года открыто 10 сетевых магазинов. Им интересно работать, прибыль у них есть. А получают они ее за счет производителей и покупателей.

Никакой потребности в дополнительных сетевых магазинах население нашего района не испытывало. Достаточно было мелких частных магазинов и крупных. Но ведь дискаунтеры получают сверхприбыль благодаря тому, что берут товар у производителя по максимально низкой цене (вынуждая его фальсифицировать продукт) и продают с хорошей маржой.

В среднем общая торговая наценка, к примеру на нашу молочную продукцию, составляет 80%. Ни в одной европейской стране такого нет! 30% — это предел для пищевой, а для скоропортящейся — вообще 15‒20%. К сожалению, в Госдуме до сих пор лежит проект закона, который принят в мае прошлого года в первом чтении о том, чтобы отменить так называемые ретро-бонусы, которые достигают порой 50%. Но этот закон, видимо, из-за лоббирования структур торговых сетей так и не принят.

— Как вы относитесь к идее минимальных цен на молочную продукцию, к введению акцизов на пальмовое масло?

— Насчет акцизов полностью поддерживаю. Проблема еще в том, что ввозится пальмовое масло тяжелых фракций. У нас часто берут его почти бесплатно, платят только за провоз. Масло, из которого свечи делают, добавляют в молочные и в кондитерские продукты! Такие фракции вообще нужно запретить к ввозу, но не получится, поскольку их используют в промышленности. Однако запретить использовать в пищевом производстве можно. А на легкие фракции ввести акцизы, которые нивелировали бы ту рентабельность, которая достигает заоблачных высот. Что касается минимальных цен, не могу сказать, как это будет работать, поскольку в разных регионах рентабельность разная, даже если говорить про Москву: продукты, продаваемые в ГУМе на Красной площади, стоят априори дороже, чем в Орехове-Борисове. Цены очень конъюнктурны и зависят от многих факторов, поэтому нельзя быть уверенным, что это сработает.

 

«Агробезопасность» №2(32)