СЪЕДОБНЫЙ ГОРШОК ДОН КИХОТА

СЪЕДОБНЫЙ ГОРШОК ДОН КИХОТА

4

«В мире стандартизации и рефрижерации Испания — страна, где каждая провинция подобна новому ресторану, гордящемуся традиционной кухней и напитками; страна, где люди не могут воздать большей хвалы городу, чем отметить, что «хорошо там поели».
Английский писатель и путешественник Генри Мортон.

Апофеоз сакрального отношения испанцев к еде нашелся в записках летчика времен гражданской войны, на которой плечом к плечу с местными антифашистами сражались наши добровольцы:
«Советских людей сильно удивляло, что для испанцев обеденные часы были почти священными. Мы, конечно, не отменяли вылеты ради еды, но в силу привычки часы приема пищи были для нас довольно серьезным делом».
Это откровение помогает, пожалуй, понять особенности национального характера жителей Пиренейского полуострова, которые, мягко говоря, не отличаются пунктуальностью. Недаром говорят, что слово «mañana» у них означает «завтра, послезавтра, а, может, никогда…»
Куда же периодически исчезали наши партнеры по бизнесу, гиды, переводчики? Ответ отыскался у автора книги «Эти странные испанцы» Дрю Лонея, который дважды пытался понять иноземцев, заезжая к ним накоротке. Потом плюнул, женился на жительнице Андалузии и, говорят, теперь растит оливы и коптит окорока, имея возможность полностью погрузиться в местный менталитет. Дрю полагает, что испанец из-за своих вкусовых привычек не может даже изменить своей жене с секретаршей. Потому что:
1. По дороге в отель он может встретить свою одноклассницу и пригласить ее на чашечку кофе, чтобы вспомнить молодость (три часа).
2. Секретаршу может пригласить на чашечку кофе другая секретарша, чтобы обсудить, стоит ли ей идти на рандеву (четыре часа).
3. Жена может не поехать к своей живущей далеко тетушке, потому что на вокзале она может встретить очень милого молодого человека, который пригласит ее на чашечку кофе в станционном буфете, чтобы рассказать ей, как ему нравится ее фигура (от двух до трех часов).
«И все потому, что испанцы демонстративно эмоциональны и общительны. Они обожают знакомиться, они обожают своих друзей, старых и новых, и потому назначают бесконечные встречи в кафе, ресторанах, барах и т.д., чтобы вместе позавтракать, пополдничать, пообедать, выпить кофе, поужинать, выпить кофе на ночь, выпить еще кофе на ночь и еще кофе на ночь», — с восторгом делится Дрю Лоней.
Трапезы и сиеста — два священных понятия для испанцев. Недаром обязательство сохранить послеобеденный отдых любой ценой часто входит в предвыборные программы иных политиков. Кстати, после ужина подобная пауза не предусмотрена. Ибо это время «тапео и пасео» — прогулки по барам с выпивкой и знаменитыми закусками «тапас», которая может длиться до самого утра.
И как потом вовремя прийти на переговоры?

НЕ ДАВАЙТЕ ЖЕНЕ ШОКОЛАД

Недаром у испанцев исторически не очень хорошо складывались отношения с северным соседом — Францией. Там на дух не переносили здешнюю кухню. В ходу у европейских гурманов была пословица, характеризующая странную территорию, отделяющую их от Африки: «Тысячи священников и ни одного повара!» Часто, особенно в XIX веке, французы демонстративно приезжали сюда только в сопровождении своих личных «кашеваров».
А как относиться к кулинарным изыскам, если они носят столь странные названия? «Тапа», давшая имя испанским закусочкам, значит «крышечка». Одна из версий происхождения: бокал с вином накрывали ломтиком хлеба или сыра (чтоб мухи напиток не испортили) — получается, крышечкой. «Паэлья» — в конечном счете, просто сковородка. Но добил нас буквальный перевод любимого блюда обитателей Ла-Манчи, стало быть, и знаменитого Дон Кихота: «олья подрида» (роскошная сборная мясная солянка, известная со времен Средневековья) — это дословно «гнилой горшок».
Зато паэлья не раз становилась мировой рекордисткой. 100 тысяч человек накормили гигантским блюдом в 1992 году. Однако ресторатор из Валенсии оспаривает это достижение, попавшее в Книгу рекордов Гиннеса, утверждая, что сумел накормить свой паэльей в 2001 году 110 тысяч желающих. Интересно, какого диаметра была его сковорода?
Бедная аграрная страна, окраина Европы, насквозь пропахшая чесноком (как считали те же французы), изменила, между тем, политическую карту мира. Специи Индии, Юго-Восточной Азии, Ближнего Востока оказались менее востребованными, когда Колумб открыл Америку. Караваны судов изменили свои маршруты, потому что жители Старого Света стали охотно приобщаться к неведомым доселе продуктам: помидорам, картофелю, сахарному тростнику, стручковому перцу…
А прекрасная половина фыркающей в сторону южных соседей Франции могла быть только благодарна тем, кто познакомил их с какао-бобами. Маркиза де Севинье, ставшая большой поклонницей горячего шоколада, в своих знаменитых письмах к дочери предостерегала ее от чрезмерного увлечения экзотическим темным напитком во время беременности. Ведь был хорошо известен случай с маркизой Коэтлогон, которая употребляла его именно в этот период. И родила в результате чернокожего мальчика! Правда, злые языки шептали по углам, что шоколад в постель маркизе приносил паж-африканец, — но чего только не придумают неудачливые завистницы…
Одна беда — коренные обитатели Пиренейского полуострова всегда были большими любителями свинины (недаром приснопамятный хамон — их изобретение). В Испании есть поговорка: «Мне всё нравится в свинье, даже то, как она ходит».
Мусульмане и иудеи глотали слюнку. Некоторые не сумели справиться с искушением и, говорят, бывали случаи, когда платили за невоздержанность жизнью.
В наше время, без скандалов вокруг знаменитого окорока тоже не обошлось. Рассказывают, что НАТО решила включить «хамон серрано» в рацион своих солдат, но сроки созревания продукта показались альянсу слишком долгими. Поэтому там инициировали финансирование соответствующих исследований. Милитаристы отступили.

Полную версию рубрики «Еда как политика» с яркими иллюстрациями и интересными «вкусностями» читайте в свежем номере журнала «АгроБезопасность».