КУДА УХОДЯТ КАДРЫ? В БОЛЬШИЕ ГОРОДА

КУДА УХОДЯТ КАДРЫ? В БОЛЬШИЕ ГОРОДА

133

Проблема подготовки кадров для АПК по сей день остается одной из самых острых. В момент, когда сельское хозяйство страны начало стремительно возрождаться, она обретает особую актуальность.

– Если опека, не дай бог, увидит, что ребенок кормит кур, – последствия не замедлят сказаться. А ведь на Руси всегда говорили: «Все дети учатся тому, что видят у себя в дому».

Этот страстный монолог журналистам «АБ» довелось услышать на конференции сельских женщин России. И говорила едва ли не самая известная многодетная мать страны Татьяна Сорокина из Ростовской области. Она воспитала 76 ребятишек, из которых только двое родных. И сетовала на конференции: если дети сидят без дела – плохо, а если приобщишь к работе на участке – соцзащита, да и некоторые односельчане могут обвинить в том, что она взяла их для того, чтобы эксплуатировать. Так как тогда приучать ребятишек к сельскому труду?

Между тем потребность в рабочих руках в наших деревнях колоссальная. Причем нужны они не только в поле. Прозвучали цифры: на селе не хватает нынче 30 тысяч учителей, около 100 тысяч медработников. Женщин в четыре раза больше, чем мужчин. Сокращается и количество всех сельских жителей в трудоспособном возрасте.

Недостает и ветеринаров, и агрономов, и управляющих животноводческими комплексами. Иной раз видишь на сельскохозяйственных выставках стайки молодежи, которые путешествуют по стендам, общаются с теми, кто строит и развивает АПК страны, и думаешь – вот оно, наше будущее, не пропадем.

Но и у этого поколения есть проблемы, свои трудности. О них приходилось слышать на форумах, посвященных аграрному образованию.

БЕЗ ДЕРЕВНИ НЕТ СТРАНЫ

Один из кооператоров, пытающихся возродить в полном объеме молочное животноводство в России, делился с коллегами:

«Без молока нет сельского хозяйства. Без коровы – нет деревни. Без деревни – нет страны.

Нам нужны учебные заведения для подготовки специалистов. Но те, что есть… Честно сказать, я не знаю, чем занимаются у нас вузы, кого они готовят. Может быть, стоит сложиться всем миром, да и открыть нормальный сельхоз вуз, да такой, чтобы туда только по специальным экзаменам принимали. Устроить жесточайший отбор. И дать гарантию трудоустройства на современнейшие фермы. Тогда будет толк.

Не может ефрейтор стать командиром полка! Никогда. Учить, учить и учить, «пристёгивая» молодежь к опытным наставникам. Вот тогда, может, что-то получится. Молочное животноводство реально возродить, только если возродим обучение людей».

Но вроде бы аграрных вузов в стране достаточно. Так в чем же проблема?

СДЕЛАТЬ ОБУЧЕНИЕ ПЕРМАНЕНТНЫМ

Наталья Слесаренко, декан факультета ветеринарной медицины Московской академии ветеринарной медицины и биотехнологии (МВА им. К.И. Скрябина), говорила на одном из форумов об этом так:

– В последнее время возросла потребность в кадрах, которые отличаются нестандартностью мышления, способны выполнять свои профессиональные задачи на самом высоком уровне, ориентироваться в экономике и социуме. Но, к сожалению, сейчас наблюдается низкий уровень готовности молодых специалистов к выполнению своих профессиональных задач. Я имею в виду ветеринарию и зоотехнию. В подготовке специалистов должны участвовать все заинтересованные стороны: модель выпускника, по-настоящему готового к работе, – это совместный титанический труд коллектива вуза и работодателя. Если этого альянса не будет, никакой вуз не будет в состоянии подготовить высококлассного специалиста. Более того, часто, разочаровавшись на рабочем месте, многие уходят из профессии. Нам нужно решить глобальную проблему: как организовать участие всех сторон для того, чтобы сформировать действительно современную модель выпускника высшего учебного заведения для нашего АПК.

В России намечена тенденция к реструктуризации образования вообще и высшего ветеринарного в частности. Нам необходимо совместить образовательный и профессиональный стандарты. Причем последний сейчас – во главе угла. А как его положения безболезненно растворить в процессе обучения для профессорско-преподавательского состава? Как профессиональное ориентирование пропустить через весь период обучения?

Как организовать практику, найти надежные базы для ее прохождения, чтобы прямо там осуществлять контроль над закреплением основных навыков? Сегодня очень сложно выявить уровень подготовки специалиста и направить его в то подразделение, где он прошел практику. Трудно обеспечить перманентное обучение, а затем и рабочее место выпускнику в одном и том же хозяйстве. Нужно наладить межструктурную связь наших кафедр и работодателей – только тогда можно ожидать положительного эффекта.

Также важно интегрировать все новые достижения науки в образовательный процесс. Вузовская наука самостоятельно не способна решить этот вопрос – еще и со слабой материально-технической базой. Профессорско-преподавательский состав не в полной мере отвечает современным требованиям. Крайне важно обучать еще и педагогов. Неоправданно забыта традиция повышения квалификации преподавателей. Педагог, даже очень профессиональный, должен владеть элементарными навыками клинических дисциплин. Наши базовые учебники хороши, но с каждым годом наука идет вперед, совершенствуется. И преподаватели, а за ними и студенты должны эти новые достижения знать, владеть новыми технологиями.

На том форуме студентка третьего курса спросила Наталью Слесаренко:

«Из-за того, что недостает финансирования, видимо, сокращаются учебные часы по важным предметам? А как вы предлагаете будущим специалистам работать с животными по своей специальности, если нам приходится самим набирать определенные знания, искать источники… Может, преподаватели и могут до нас это донести, но у них банально не хватает на это академических часов».  Декан ответила: «Вопрос животрепещущий. Действительно, в высшем образовании наметился тренд сокращения аудиторных часов. Сейчас они составляют примерно 50% учебного процесса. В странах Европы и Америки тоже увеличивается количество часов, отведенных на самостоятельную работу». Увы, нельзя сказать, что это объяснение вполне удовлетворило молодежную аудиторию

ВЫЖИВАЛИ, КАК МОГЛИ 

В прошлом году на круглом столе «Актуальные вопросы образования и подготовки кадров для АПК: тенденции и перспективы» комитета Госдумы по аграрным вопросам уже озвучили простую мысль: для того чтобы в новых экономических условиях выполнить задачу по импорт замещению и обеспечить продовольственную независимость страны, необходимо за короткий период перестроить систему подготовки специалистов в сфере сельского хозяйства. Тогда там разгорелась горячая дискуссия. Говорили об отсутствии четкого мониторинга потребности в специалистах с высшим и средне-специальным образованием, единого подхода к финансированию отраслевых вузов и стимулов для бизнеса по целевой подготовке кадров и их трудоустройству, о плохом состоянии технологической базы образовательных учреждений.

Заместитель министра сельского хозяйства Российской Федерации Елена Астраханцева рассказала, что подготовку кадров с высшим образованием для АПК осуществляют 54 аграрных университета Минсельхоза России в 50 субъектах Федерации, в 4 регионах есть филиалы аграрных вузов. Всего в вузах Минсельхоза обучается 350 тысяч студентов, более 65% обучается по специальностям сельскохозяйственного профиля, остальные – по специальностям, необходимым для развития сельских территорий и их инфраструктуры. Однако в последние годы вузы Минобрнауки получали немалые средства в виде грантов и другого рода субсидий на создание лабораторий, реализацию утвержденных стратегий, а финансирование вузов Минсельхоза было на 37% ниже. А без этого, увы, сложно сделать систему образования для АПК современной и динамичной.

Директор Департамента государственной политики в сфере высшего образования Министерства образования и науки Российской Федерации Александр Соболев назвал среди инструментов развития базовые кафедры и схемы целевого приема и обучения. А сложности отраслевой подготовки он увидел в «размытости профиля в вузах Минсельхоза». Он отметил высокий процент (более 40%) заочников и низкий (30%) – обучающихся по сельскохозяйственным специальностям. Остальные, как выразился директор департамента, – «юристы-экономисты, теологи-психологи и т.п.».

Ему возразил ректор ФГБОУ ВО «Новосибирский государственный аграрный университет» Александр Денисов, сказав, что готовить экономистов и юристов сельхоз вузы заставила жизнь, и это помогло им в последние 10 лет просто выжить.

РЕБЯТА ДУМАЮТ О БУДУЩЕМ

Юлия Оглоблина, председатель Российского союза сельской молодежи, говорит о том, что они всегда с огромным удовольствием принимают участие в обсуждении тех или иных программ Минсельхоза. И у их активистов есть предложение. В Министерстве науки и образования РФ есть объединенный совет учащихся. В адрес РССМ обращается много студентов аграрных вузов, например, с вопросами по трудоустройству, по процессу обучения, дополнительным программам в рамках их профессиональной подготовки. Было бы хорошо создать совет обучающихся в аграрных вузах, чтобы в конце года ребята могли собраться в Минсельхозе. И не просто послушать его представителей, но и высказаться, донести свою позицию, свои чаяния в плане самореализации в АПК.

Ведь опрос, который РССМ провел в профильных вузах, принес неутешительные результаты. По его итогам 68% выпускников собираются работать в отрасли, 35% не планируют идти в сельское хозяйство, 3% не определились с выбором. Союз максимально пытается привлечь молодежь к учебе в аграрных вузах и продолжить свой жизненный путь в АПК. Юлия даже озвучила профессии завтрашнего дня, которые могут появиться в течение 5–10 лет. Например, сити-фермер (специалист по обустройству и обслуживанию агропромышленных хозяйств на крышах и в зданиях небоскребов крупных городов), агрокибернетик, ГМО-агроном.

В РССМ знают о кадровом голоде, который испытывает нынешний АПК. И нежелание идти туда объясняют несколькими факторами. Это и уровень зарплаты, и социальная инфраструктура. Выпускники, которым предстоит работать в сельской местности, спрашивают: чем мы хуже городских ребят, почему мы не можем жить в таких же достойных условиях?

Они обращают внимание на то, что сталкиваются на предприятиях с разными условиями. Зачастую, заключив договор, после обучения едут или попадают на практику в такие хозяйства, где работать уже не хочется. Молодым людям предстоит строить семью, нужно, чтобы рядом была школа, детский сад, фельдшерско-акушерский пункт, хорошие дороги до районных центров и достойная оплата труда. Некоторые регионы выделяют некие подъемные средства. Для специалиста с высшим образованием они составляют до 300 тыс. руб. Плюс – ежемесячная надбавка к заработной плате, которая варьируется в диапазоне 5–10 тыс. руб.

РССМ не раз выступал с пробой принять федеральную программу выделения таких подъемных средств, потому что региональные бюджеты не дают возможности выплачивать их большему количеству молодых специалистов. Например, в Рязанской области их получают примерно пять человек, а потребность – колоссальная. Если бы Минсельхоз мог на федеральном уровне принять программу софинансирования регионов, то они, естественно, предусмотрели бы этот пункт в своем бюджете: «Мы ведем этот разговор с 2014 года. Понимаем, что Минсельхоз в первую очередь вкладывает средства в развитие самой отрасли. Но мы не видим другого выхода для привлечения кадров в отрасль». Союз создал интернет-портал «РССМ-труд», где размещаются вакансии, поступающие от органов управления АПК, и резюме соискателей. Можно в онлайн-режиме зарегистрироваться и посмотреть то или иное предложение в разных регионах. Очень много звонков поступает от предприятий. Причем они предлагают хорошие зарплаты. Был, к примеру, звонок из той же Рязанской области, искали осеменатора с окладом 70 тыс. руб. В союзе удивилась – неужели на такие деньги нельзя найти специалиста? Оказывается, не так просто. В то же время ребята часто обращаются с вопросом, где им пройти практику. Очень хочется, чтобы в регионах связка «аграрный вуз и предприятие» была более тесной. Нужно и неравнодушие властей.

РАЗНОЧТЕНИЯ В ПРОЦЕНТАХ

Хамидула Баймишев, доктор биологических наук, профессор Самарской государственной сельскохозяйственной академии, поинтересовался у Юлии, есть ли действующая государственная программа по адаптации выпускников в сельской местности. Она нашла этот вопрос странным.

Я сама из сельской местности. Мне не нужно адаптироваться. У нас в аграрных вузах учатся около 80% сельских ребят, и проблема адаптации не стоит. Просто все хотят комфортных условий. Есть предприятия, которые готовы их предложить. И наша задача – донести до заинтересованных ребят информацию о таких замечательных возможностях. Те, кто хочет реально работать на селе (даже городские в том числе), обращаются к нам. Есть много энтузиастов, которые готовы возрождать деревни, строить целые экофермы, переехать в сельскую местность. И для них тоже проблема адаптации не стоит. От нас нужны поддержка, информирование, от госструктур – инфраструктура, возможность получить землю, если возникнет желание создать бизнес.

Но Хамидула Баймишев придерживается несколько иной точки зрения:

– Вопрос адаптации студентов или наших выпускников – не случайный. Почему у нас так происходит, что практикоориентированное обучение в последние годы стало более актуальным? Да потому что изменились условия жизни. Раньше к нам в академию поступало 90–95% ребят из села, все они с детства ухаживали за животными, знали, как с ними обращаться, и вопрос практики в какой-то степени был уже решен. А сейчас 80% студентов поступают из городов – Самары, Тольятти, Сызрани… И многие эти выпускники, приходя на производство, не могут отвечать необходимым требованиям. Условия жизни, строй, система подготовки – все у нас в стране поменялось. Раньше молодой специалист имел иммунитет: 3 года неприкосновенности. Ведь зарплату ему платило государство, и он практиковался на ходу. А сейчас он приходит на производство к частнику. Тот платит ему из своего кармана. Ему нужен готовый специалист. Поэтому и возникла необходимость в дуальной подготовке наших студентов.

     Актуальной она стала еще и потому, что у нас исчезли учебные хозяйства во многих аграрных вузах. Нет у нас таких баз по подготовке, которые были прежде. И мы вынуждены искать новые методы практической подготовки. Те ветклиники, виварии, что имеются сейчас, в полной мере нас сегодня не устраивают. Мы пошли своим путем. В Самарской области есть несколько крупных хозяйств, с которыми мы заключили договоры. Сегодня у нас 4 базовых предприятия. Наших сельхозтоваропроизводителей затрудняет принимать сразу по 5–10 человек Мы поступили так: 2 студента, начиная с третьего курса, едут в хозяйство, работают там месяц, месяц учатся в вузе. Весь технологический цикл у зоотехников и ветеринаров мы разделили на 8 блоков. И столько же месяцев ребята в итоге проводят на производстве. За ними непосредственно закрепляются руководители практики, есть ответственный от академии. Руководители базовых предприятий и те, кто отвечает за практику, вошли в состав так называемой базовой кафедры «Инновационные технологии в ветеринарии и животноводстве».

Во время практики студенты ведут дневник. Ведь они находятся в это время на индивидуальном графике обучения. Разработали график консультаций, специальные методические пособия, чтобы они могли наверстать те занятия, которые пропустили.

После того как студенты приезжают, мы организовываем круглый стол. Ребята рассказывают, что им понравилось, какие есть замечания. Потом собираем руководителей хозяйств, ответственных за практику, и обсуждаем, куда нам двигаться дальше.

Поделилась своими впечатлениями и студентка академии Светлана Головкина:

Осенью прошлого года были отобраны две группы студентов. Меня направили в животноводческий комплекс ООО «Радна». Ущерба для теоретического обучения практически не было, потому что до того, как уехать, подходим к преподавателям, получаем список тем, которые мы должны пройти сами. Во время консультаций мы их оговариваем.

Жили мы на территории самого животноводческого комплекса. Там есть гостиница. Питание – от управления фермы. Мы были оснащены всем, чем нужно. Находились на территории фермы так же, как и штатные работники, с 8 утра до 5 вечера. И выполняли такую работу, как и все. Помогали ветеринарам, обучались работе оператора машиного доения, оператора искусственного осеменения, кормача.

Главные плюсы дуальной формы обучения: во-первых, мы применяем на практике свои теоретические знания, во-вторых, познакомились со специалистами, которые приезжали на ферму, – из Чехии, из других областей России. Они рассказывали нам много интересного, делились своими материалами.

К слову, ферма, на которой мы работали, оснащена по последнему слову техники. Мы увидели молочные установки, которыми пользуются в Европе. У нас такие есть даже не во всех регионах страны. В дальнейшем собираюсь работать в хозяйстве молочного типа. И нам в хозяйстве уже предлагали варианты трудоустройства.

       ПОРОДЫ НЫНЧЕ СПЕЦИФИЧЕСКИЕ

Мария Петухова, заместитель директора по развитию ООО «СХПК «Ольгинский» ОП «Новокуровское» и председатель правления НКО Ассоциация производителей КРС голштинской породы:

– Если раньше за 5 тыс. литров молока от коровы в год ордена давали, то сейчас минимальный объем молока, который нужен бизнесу, – от 7,5 до 8 тыс. и выше. И к молодому специалисту работодатель предъявляет сегодня очень жесткие требования.

Средняя зарплата управляющего животноводческим комплексом начинается от 50 тыс. руб. Но этот человек должен быть с опытом работы. Обладать хорошими коммуникационными навыками – это важно, знать интернет – тоже замечательно, но сейчас в системе подготовки кадров отсутствует база практических навыков, которыми должны обладать специалисты среднего и высшего звена. Голштинская порода – международная, популярная, высокопродуктивная. Управляющие на фермы, где они содержатся, нужны во всем мире. Сейчас китайцы согласны на комплекс, где дойных коров больше 1200 голов, с продуктивностью от 8,5 тыс. литров и выше (очень жесткие требования по сервис-периоду, оплодотворяющей способности и т.д.), взять специалиста с годовой оплатой 100 тыс. долл.

Выпускники аграрных вузов найдут работу и в России. Но к их практическим навыкам будут предъявляться жесточайшие требования. Надо внимательно присмотреться к тем росткам, которые появились в Самарской области, и проецировать на другие субъекты РФ.

Кто-то сегодня выращивает ангусов, кто-то голштинов. В работе с каждой породой масса тонкостей, которые передаются из поколения в поколение. Перечень знаний и навыков, которые нужны заводчикам, – огромен.

Строить новые учхозы – думаю, что это путь в никуда. Нужно поддержать тех представителей бизнеса, которые хотят принять участие в программе подготовки специалистов. Настоящего профессионала АПК невозможно обучить только в аудитории.

      ЗАПРЕТИЛИ СЛОВО «РАНЬШЕ»

Инна Ускова, заместитель директора по животноводству и развитию предприятия ЗАО «Нива», член правления НКО Ассоциация производителей КРС голштинской породы, добавила к сказанному:

– Наши коллеги в Европе, в частности чехи, говорят, что ветврач на ферме совершенно не нужен. Хватит и приходящего специалиста. Я в корне с ними не согласна. Наша страна слишком велика, многие области больше одной страны Европы. Да и эпизоотическая ситуация оставляет желать лучшего. Тот же лейкоз, бруцеллез и другие виды заболеваний всегда должны быть под контролем ветеринаров. Необходима постоянная профилактическая работа. Поэтому наши выпускники обеспечены работой на многие десятилетия. Однажды мы год искали ветврача – естественно, с опытом. Но не смогли найти. Не хочу обидеть нашу старую систему – те ветеринары, которые работают давно, не хотят меняться. Мне даже пришлось запретить в моем хозяйстве слова про то, «как было раньше».

Голштины, к примеру, это не черно-пестрые коровы. Другое строение, другая физиология, даже болячки у них другие… В охоту они входят по-другому. Современные ветеринары должны смотреть в будущее, развиваться и обучаться по новым методикам. Поэтому мы решили взять молодого специалиста и растить из него того, кого мы хотим.

И нам повезло. На предприятие пришли в прошлом году 2 выпускника сельхозакадемии. Наш главный ветеринарный врач – как универсальный солдат. Она умеет все. И сможет воспитать в том же духе молодых специалистов.

ЛИХА БЕДА НАЧАЛО

Разговор о перестройке подготовки кадров для АПК продолжается. И участвуют в нем не только студенты, преподаватели, крупные сельхозтоваропроизводители. Интересную точку зрения довелось услышать от подмосковного фермера Анны Чаковской, о которой мы уже рассказывали в нашем журнале.

Журналист, кандидат филологических наук, она мечтала в детстве стать ветеринаром, но побоялась, что не сдаст химию… В зрелом возрасте занялась тем, о чем всю жизнь мечтала. Продала квартиру, уехала в деревню, купила землю.

– Начинала с птицы, но всегда мечтала о корове. Потому что корова для меня – нечто глобальное. И думала, идиллия настанет, когда родится внук. Буду жить за городом, вышивать, доить своих животных. Но все случилось раньше. Приобрела двух коз. Потом их стало четыре. А вскоре поняла, что дозрела и до коров.

И когда они у меня появились, выяснилось, что это была очень дерзкая идея. Ведь я ничего не умела, училась по интернету. Стала приглашать специалистов, чтобы помогли мне осеменить коров, определить охоту, объяснили, как правильно кормить… И эти люди с удовольствием приезжали, брали регулярно по 3 с половиной тысячи за каждое осеменение. А когда результата не было, говорили: «Да у вас просто больные коровы». Потом появилась женщина, которая сказала: «Хочешь сделать хорошо – сделай сама. Иди учись». Так в моей жизни появилась Холмогорка. Учусь вместе с людьми, которые младше моей дочери. И я увидела счастье! Умею уже многое и планирую учиться дальше. Потому что вижу в округе не такие совершенные хозяйства, и осеменаторов не вижу, и специалистов… А если приезжают высококлассные ветеринары, то я знаю, что зарплата их не так велика, как хотелось бы.

Ветеринар же самый главный человек на ферме. Он лечит, как говорится, все человечество. И главней его на ферме только собственник. От того, как специалист смотрит за животными, зависит вся экономика, весь бизнес, качество продукции. Хочется поздравить всех, кто учится сегодня на ветеринара.

Разговор о том, как утолить кадровый голод АПК, мы обязательно продолжим. И на страницах журнала, и в наших новых видеопроектах.

 

 

 

 

.