КАК УЙТИ С ПЕРИФЕРИИ

КАК УЙТИ С ПЕРИФЕРИИ

32

     Грядущий IV Всероссийский съезд сельскохозяйственных кооперативов займется поиском путей выхода из тупика, в котором оказалась сегодня некогда самодостаточная, довольно стройная система. В период подготовки звучит немало горьких слов. Рождаются идеи, предложения. Есть проблемы, с которыми справиться просто. А есть и такие:

«В глубине сознания отчаявшегося крестьянина всегда есть тезис: или я буду биться сам, или мне поможет лично президент Российской Федерации, или я к чертовой матери брошу фермерское хозяйство и пойду работать в охрану. Такой подход, как «объединимся с коллегами и сделаем то, на что не способны поодиночке», вызывает ступор. Эту ментальность трудно преодолеть».

ДАЖЕ НЕ ОДИН ПРОЦЕНТ, А «ОКОЛО»

Статистика, как известно, вещь упрямая. Виктор Калинин, начальник отдела развития личных подсобных хозяйств и занятости сельского населения, называет причины сложившейся ситуации.

На 1 января 2016 г. зарегистрировано 6293 сельскохозяйственных потребительских кооператива (СПоК). Среди них: 1013 — перерабатывающие, 709 — обслуживающие, 1474— снабженческо-сбытовые, 1578 — кредитные, 1519 — прочие. И так-то не густо для большой страны. Но Виктор Калинин говорит, что, судя по экспертным оценкам и ведомственной отчетности, реально действует лишь 60,8% из них. И развивается кооперация в тех регионах, где ей оказывает поддержку исполнительная власть. Среди них — Липецкая, Пензенская области, Республика Саха (Якутия).

Показатели развития кооперации остаются незначительными, их роль в малом агробизнесе ничтожно мала — около 1% от уровня потребления предприятиями АПК соответствующих услуг (по переработке, снабжению, сбыту и других). И членами сельскохозяйственных потребительских кооперативов сегодня являются около 1% личных подсобных хозяйств, около 2% КФХ, 10% сельскохозяйственных организаций.

     В чем причина? Виктор Калинин называет две: «Первое — это ментальные отношения. Совсем недавно у нас в сельском хозяйстве был колхозно-совхозный строй. В большинстве своем люди пенсионного возраста вспоминают добрым словом те времена. Но настали другие, встали новые задачи, а люди не готовы объединяться, потеряно доверие».

Второе препятствие — финансовые ограничения. Чтобы кооператив был кредитоспособным и привлекательным, он должен располагать основными фондами. С 2015 г. в Госпрограмму РФ развития сельского хозяйства (подраздел «Поддержка малых форм хозяйствования») внесен новый ее вид, касающийся кооперативов. Однако максимальный размер гранта, который можно получить, — 70 млн рублей. Финансирование проекта осуществляется в пропорции: 40% — средства самого кооператива, 60% — совокупная поддержка за счет федеральных и региональных средств.

Гранты получили 88 СПоКов в 25 субъектах Российской Федерации. Средний размер гранта составил 6,7 млн рублей. В 2016 г. соглашения на выделение субсидий сельскохозяйственным кооперативам заключены с 42 субъектами РФ на сумму федеральных средств 900 млн рублей, региональных — 430 млн.

В приоритетном порядке гранты предоставляются на реализацию тех проектов, в которых предусмотрен полный цикл производства, сбора, хранения, переработки и сбыта продукции. Так думает государство! (О том, что подчас происходит с грантами на местах, мы узнаем дальше.)

Большие надежды возлагают на участие кооперативов в ОРЦ. (А в 2016–2020 гг. планируется размещение 60 таких объектов в 48 субъектах Российской Федерации общим объемом 2,9 млн тонн.) Перед оптово-распределительными центрами, получающими господдержку в виде 20% от затрат на строительство, поставлена задача по обязательным услугам СПоКам и другим малым формам хозяйствования в объеме от 10 до 30%.

Минсельхоз прорабатывает вопрос о субсидировании кооперативов, закупающих молоко у ЛПХ, а также рассматривает возможность введения дополнительной поддержки экспортно-ориентированных кооперативов и КФХ. Рассматривается перспектива увеличения финансирования СПоКов до 10 млрд рублей ежегодно.

Я ГОВОРЮ ОБ ЭТОМ С БОЛЬЮ

Ветеран движения, человек, пользующийся колоссальным уважением участников процесса, Василий Вершинин, президент СРО Россоюз «Чаянов», далек от оптимизма, как никто другой:

— Вижу, что кооперация наша в беде. Давайте посмотрим, что у нас было во времена Столыпина, НЭПа, как обстоят дела за рубежом. Кооперация должна конкурировать с любыми торговыми сетями, занимать значительный объем в секторе услуг — в первую очередь сельхозпроизводителей. А мы видим ничтожную долю участия! Я говорю об этом с болью, потому что всю жизнь занимаюсь кооперацией. И призываю не заниматься лакировкой действительности, а наоборот — обнажать проблемы, добиваться того, чтобы кооперация заняла подобающее место в народном хозяйстве.

В первую очередь нужно совершенствовать наше законодательство, которое нам сегодня… вредит. Нужно срочно вносить изменения в Гражданский кодекс РФ, который рушит всю кооперацию. Сельхозкооперативы — если следовать буквально нормам, там заложенным, — надо закрывать, потому что они подпадают под действие закона о производственных кооперативах.

Введен запрет на распределение прибыли в СПоКах, а это подрывает всю концепцию нашего закона о сельхозкооперации и его 25-летнюю практику. Очевидно, те, кто писал Гражданский кодекс, не понимают самой природы кооперации и прибыли в этой среде.

     Из труда по истории потребкооперации, который достаточно просто объясняет суть вопроса:

«Предпринимательская деятельность кооператива, как правило, приносит ему доходы. Положительная разница между доходами кооператива и его расходами представляет собой прибыль. Она принадлежит членам кооператива и после уплаты налогов распре­деляется ими на общем собрании. Если указанная выше разница является отрицательной, то это означает убыточную работу кооператива. Убыток кооператива тоже принадлежит его членам.

Кооперативы отличаются от предприятий бизнеса. Так, имеется принципиальная разница между кооперативным потребительским обществом и акционерным обществом. Первое является объединением лиц, второе — объединением капиталов (…) В производственном кооперативе его члены должны трудиться лично сами, чего нет в акционерном обществе».

Василий Вершинин отмечает, что в законодательстве США говорится, что кооператив подвергается налогообложению, если не распределяет прибыль, у нас же наоборот — ввели запрет на ее распределение. Как так получилось, предстоит разобраться.

НАС БЬЮТ — МЫ КРЕПЧАЕМ

Андрей Морозов, президент Российской саморегулируемой организации ревизионных союзов сельскохозяйственных кооперативов союз «Агроконтроль», находит, что несколько лет назад кооперация была где-то на периферии.

— На одной научной конференции немецкий профессор-теоретик сказал, что в Пруссии кооперативы появились только потому, что больше не было никакой инфраструктуры. И если бы в Германии был уже состоявшийся бизнес, то кооперация бы не возникла. Нас этот тезис озадачил. Инфраструктурный бизнес появился везде. В каждом районе есть принадлежащий частному хозяину коммерческий элеватор, коммерческая переработка молока, закупка овощей и картофеля, индивидуальные предприниматели, фирмы. Значительная часть инфраструктуры даже попадает под критерии малого и среднего предпринимательства. Но решена ли проблема?

Когда сельхозорганизация, крестьянское хозяйство, владелец ЛПХ обращается в эту инфраструктуру, она из него вымывает столько добавленной стоимости, что на следующий год он может воспроизвестись, находясь на грани выживания. О развитии, накоплении капитала речь не идет. Дотировать каждого фермера, каждого владельца ЛПХ невозможно. Это и коррупционно очень емко, да и нет у государства таких ресурсов. Каждому фермеру мельницу поставить нерентабельно. Остается одно — сельхозкооперация, дающая возможность малым достичь масштабов конкурентоспособности больших.

Конечно, хорошо, если бы поверхность нашей страны была покрыта ровным слоем сельскохозяйственных потребительских кооперативов всех основных форм и видов, как это имело место и в РСФСР периода НЭПа, и в императорской России. Но нам инопланетяне ее не построят. Есть объективные причины, по которым за 25 лет кооперативный рай не настал. Например, изменение удельного веса сельского товаропроизводителя в экономике. Во времена Раффайзена он составлял более 90% населения страны, и кооперироваться было просто — почти все жили в деревне.

     Справка «АБ»: Раффайзен — это не только банк, а человек, стоявший у самых  истоков кооперативного движения. В середине XIX века Фридрих Вильгельм Райффайзен, мэр нескольких деревень Вестервальдского района Германии, стремясь облегчить страдания крестьян в борьбе за выживание, создал первые благотворительные кооперативы или кассы взаимопомощи, поддерживающие людей во время голода и экономических трудностей. В 1862 году он создал первый банковский кооператив в Анхаузене (Германия), который и стал прообразом финансовых учреждений, носящих ныне его имя.

— Мне доводилось быть в крупнейшем североамериканском молочном кооперативе, — продолжает Андрей Морозов. — В его музее стоит ручной сепаратор. Первый основной фонд, который три американских фермера 150 лет назад приобрели, сэкономив на личном потреблении. А на чем нам нужно сэкономить, чтобы сегодня приобрести основные фонды кооператива, — не вполне понятно.

Характерной именно для Российской Федерации является глубокая ментальная неготовность сельхозтоваропроизводителя к кооперации. Объективная потребность в кооперативах — огромная, но часто ли в беседах с аграриями вам доводилось слышать: «Мы тут с соседями подумали, сложились по 250 тысяч рублей и купили маленький маслозавод, потому что нам надоело сдавать молоко перекупщику»? Лично я такую фразу не слышал ни разу. В глубине сознания отчаявшегося крестьянина всегда есть тезис: или я буду биться сам, или мне поможет лично президент Российской Федерации, или я к чертовой матери брошу фермерское хозяйство и пойду работать в охрану. Такой подход, как «объединимся с коллегами и вместе сделаем то, что не способны сделать поодиночке», вызывает ступор. Три поколения — дедушки, родители и мы сами — отучались от решения проблем путем сложения своих ресурсов. И эту ментальность трудно преодолеть.

Есть серьезные административные проблемы. Ведь дело не только в том, что кооперативы платят такие же налоги, как коммерческие предприятия. Нет здесь переплаты и обиды для сельхозпроизводителя. Вопрос двойного обложения и налоговой обдираловки в кооперации надуман. Проблема в другом: администрирование сельхозкооперации осуществляется точно так же, как и любого частного предприятия отрасли. На кооперативный молокозаводик приезжают те же комиссии, что и на предприятие акционерного общества или крупного холдинга, а порой и побольше. А ведь есть колоссальная разница в стимулах. Если я открыл свой частный молочный завод, я недосыпаю, недоедаю, но у меня есть «морковка» — я разовью свое частное предприятие, оно будет кормить меня до конца дней и детям моим перейдет по наследству. Я готов идти на риски, нести ответственность.

В кооперативе риски председателя — те же самые. А какая у него впереди «морковка»? В лучшем случае — некоторое увеличение пресловутой добавленной стоимости и некое общественное благо. И когда он всерьез сталкивается с административной нагрузкой, то зачастую делает широкий жест рукой и действует по двум вариантам. Первый — пошло оно все по адресу. Второй — так и быть, я буду всем этим заниматься, но при условии, что это будет все мое. В том и другом случае — кооператив исчезает.

Это и есть реально существующие проблемы, из-за которых один или «около» процент услуг сельхозтоваропроизводителей сегодня оказывается населению сельхозкооперативами. На порядок больше, чем в других постсоциалистических странах, но на два порядка меньше, чем в Скандинавии и других местах с традиционной рыночной экономикой.

Российская культура — культура слова. Оно у нас появляется раньше, чем само явление. Лет двадцать назад один англичанин, который консультировал наше фермерское движение, изумленно сказал: «Странное государство — Россия. Здесь фермеры есть, даже их ассоциация существует. А ферм нет». Правильно. У нас сначала осознание появилось: я — фермер, — а потом уже и фермы подтянулись. (У «них» там, правда, наоборот.) Сегодня уже никто не скажет, что их нет. Кажется, уже 20% официального производства — фермерский сектор.

Так же и с кооперацией. Осознание себя кооператорами, наличие движения забежало вперед реального эффекта. Думается, это неплохо: идея проникнет в сознание, потом кто-то захочет себя на этой поляне попробовать, и со временем все прорастет. Но сейчас, когда кооперация снова зазвучала, произошла некая смена опасностей и угроз.

Во многих видах кооперации РФ структуры есть, кооператора — нет. Заходим в магазин с известным логотипом, где продают кондитерские изделия. И ждем вопроса продавщицы: «Членскую книжку покажи». Ничего. Что я со стороны пришел, что я член кооператива… Три года так ходил и ради интереса спросил однажды: «Когда у вас было собрание» и т. п. Взгляд — как на сумасшедшего. Верю, что в тех областных системах, которые входят в Центросоюз, это не так. (Мой пример — за его пределами.) Но тенденция к распространению таких подходов есть.

Внимание к  СПоКам существенно возросло в связи с предоставлением государственных грантов. Интерес появился — мама, не горюй! Но начинаем говорить с председателями таких кооперативов, с чиновниками на местах и задавать простые вопросы: «Что изменилось в жизни сельхозпроизводителей от того, что они вступили в кооператив, получивший в прошлом году государственный грант?» Взгляд такой же, как у той продавщицы. «Кто члены кооператива?» — «Да какая вам разница!» — «У кого кооператив овощи закупает?» — «У производителей, в Белоруссии». — «Подождите, идея кооператива состоит в том, что он закупает продукцию у своих членов, перерабатывает и продает по более высокой цене — с чего овощеводы и получают доход». Смотрят как на идиота. Причем и председатель кооператива, и чиновник, который выдал ему грант. Но ведь это же профанация. Что же изменилось тогда в жизни овощевода в регионе оттого, что туда пришли бюджетные деньги?

Кооператив — предприятие, которым управляют сельхозпроизводители, члены этого кооператива. Поэтому мы критически относимся и к другой мере господдержки — идее оптово-распределительных центров. Ведь ОРЦ принадлежат частным хозяевам, работающим ради получения своей частной прибыли. Почему они будут работать на других сельхозпроизводителей? Нам кажется, что в продолжение этой программы ОРЦ должны стать кооперативами.

Конечно, нужно довести нашу кооперативную боль до депутатов будущей Госдумы. Однако возможность дальнейшего развития кооперации, влияние на государственную и законодательную власть зависит в первую очередь от нас самих.

СДАВАТЬСЯ НЕ СОБИРАЕМСЯ

Сергей Грицай, первый заместитель председателя Совета Центросоюза Российской Федерации, считает, что кооперация не только востребована, но и может стать одной из ключевых форм в АПК. Но без инициативы с мест, без людей, которые готовы посвящать этому свое время и здоровье, ничего не получится.

— Хочу заметить, в последние годы, когда я общался с руководителями, в том числе и федерального уровня, видел такую удивительную реакцию — глаза с блюдце: «Как? Она еще существует?!»

Существует, неплохо себя чувствует, только сильно поиздержалась. И проблем хватает. Надо слушать и слышать свое время. Кооперативный дух, кооперативная форма деятельности сегодня востребованы обществом. На селе развиваются и другие виды кооперации, они получают беспрецедентную поддержку государства. Нужно объединить усилия кооперативных организаций разных видов. А для этого, возможно, потребуются особый кооперативный кодекс, соответствующие государственные органы управления.
Потребительская кооперация — это 2,5 миллиона пайщиков, 24 тысячи торговых предприятий, 148 миллиардов рублей годового торгового оборота. Потребкооперация сегодня охватывает всю территорию Российской федерации. Есть некоторые союзы, которые, к сожалению, вышли из состава Центросоюза, но мы провели переговоры, они готовы вернуться, чтобы оказываемая государством поддержка была ретранслирована всем участникам процесса.

Когда мы приступили к работе, столкнулись с тем, что даже в законодательной базе потребительская кооперация была нивелирована как класс. Из Гражданского кодекса исключено понятие «потребобщество». Нам удалось внести ряд существенных изменений — в первую очередь то, что к потребительскому сообществу тоже стали относиться как к субъектам малого и среднего бизнеса.

Первый документ, который мы подготовили, — соглашение с Минсельхозом. Ведь мы и есть как раз тот самый инвестор, который в состоянии на имеющейся базе развивать заготовительные центры. Плюс потребкооперация может сама обеспечить и их наполнение, и реализацию. Да, многие конкурентные преимущества утеряны, торговые сети ведут себя достаточно агрессивно, с ними бороться тяжело, но у нас и на этот случай появился рецепт, о котором вскоре все узнают. Сдаваться организация никому не собирается.

Генеральная идея — снять набивший оскомину вопрос «Мы продукцию вырастили, а продать не можем». Нужно использовать все меры поддержки и потенциал, который есть у потребкооперации — в соединении с возможностями Минсельхоза. Вопрос не в том, чтобы Центросоюзу были созданы какие-то особые условия. Необходим режим «рабочего окна», через которое Центросоюз мог бы помогать своим организациям получать различные меры поддержки. Потребительская кооперация может стать инвестором ОРЦ с государственным участием, которые должны обеспечить надежный сбыт местным товаропроизводителям, переработку их продукции. Кооперативным организациям, как говорится, на роду написано быть участниками этих центров, так как они могут не только поставлять туда все, что закупают у населения, но и обеспечить реализацию конечного продукта.

На рабочей встрече с председателем Государственной Думы РФ Сергеем Нарышкиным договорились: первое, что сделаем в первую сессию нового созыва, — будем добиваться изменений в Налоговый и Гражданский кодексы. Системные ошибки надо исправлять.

ВАЖНЫЙ ПОСТСКРИПТУМ

     В этом году на внеочередном общем Собрании представителей потребительских обществ России произошли существенные кадровые перемены. Новым председателем Совета Центросоюза России стал Дмитрий Зубов. Штрих к его портрету: это он, работая в свое время в ЦК ВЛКСМ, продвигал в жизнь реализацию проекта, имевшего колоссальное социально-экономическое значение и ставшего поистине народным движением — строительство МЖК, молодежных жилых комплексов.

Первый заместитель министра сельского хозяйства РФ Джамбулат Хатуов когда-то работал в системе потребкооперации, более десяти лет возглавлял правление Успенского райпо Краснодарского края. И, обратившись к коллегам на том собрании, он, в частности, сказал:

— Модернизация в потребкооперации не соответствует тем темпам, которые есть в стране. Надо внедрять лучший европейский опыт по переработке сельхозпродукции. И понимать: помогают тем, кто проявляет инициативу. К сожалению, потребкооперация до сих пор не могла собраться с силами, чтобы начать этот процесс. Сейчас все должно измениться. Есть яркие примеры эффективной работы современных кооперативов, которые появились в последние 3–4 года. Стоит изучить этот опыт. Промедление недопустимо. Нужно как можно быстрее найти себя в этом процессе.

Наталия Ефимова